Мне трудно об этом молчать...
Но и какие слова подобрать...


Честно сказать, я не знаю, как описать то, что может произойти в ближайшие дни. А именно:
Смерть.
И не кого-нибудь далекого.
А моей бабушки.
Человека, который живет со мной на протяжении всей моей жизни в соседней комнате.

Я не буду говорить, насколько все печально и плачевно. При одном слове "смерть" итак становиться все понятно. Честно сказать, это слово мне кажется очень, и таким резким. Нет, я не боюсь этого слова. Просто, при воспоминаниях о бабушке, оно не может сорваться с моего языка. Это слишком грубо, неподходяще.
"Смерть" и "бабушка".

Хочется сказать что-то более успокаивающее, нежное, мягкое. Что-то вроде "ушла на покой". И то, это не совсем то, что надо. В голове крутятся светлые тона, будто облака над ее телом в больнице, и что-то туманное, будто уплывающая душа...Не знаю. Все это выглядит таким бредом. Но вот он - мир глазами писателя с нестандартным воображением...

Ее сумасшедшие боли во всем теле. Еда, которую она не есть. Желтая кожа. Рвота тем, что она только что съела...Последнюю часть предложения мне сегодня поведала мама утром. С покрасневшими слезящимися глазами.
"Я не хочу тебя заставлять. Но мне хотелось бы, чтобы ты завтра поехала. Так скажем... проститься с ней". - С таким вот слов началось мое сегодняшнее утро.
Я видела, как мать нуждалась в поддержке, нежности. Как, возможно, ей хотелось бы, чтобы я обняла ее и утешила. Но..я не могла этого сделать. Не знаю, почему. Мне было больно видеть ее страдания, ее красные слезящиеся глаза. И все же, я не обняла ее. Во-первых, мне было неловко. А во-вторых...я не хочу быть жестокой, но в этом нет смысла.
В утешении, объятиях. Я бы спокойно сделала это, если бы видела выход в конце всей этой истории. Если бы знала, что бабушка поправится. Что снова будет ходить по квартире, ездить на гемодиализ, кормить каждых пять минут котов. Тогда бы я обняла маму, и сказала: "Не переживай, все будет хорошо".
Но этого не будет. И я не могу дать еле ощутимую надежду этими словами. Да, для некоторых это будет обычное утешение, которое так хочется услышать. Но я здесь вижу надежду. Ну, скажешь ты эти слова; в душе зародится она, надежда, хотя ты этого не осознаешь. А потом...потом она не оправдается. А ты краем ума будешь думать: как же так? Ведь все еще могло быть возможно...
Все, что я сделала - это произнесла: "Да-а, все очень плохо".
Черт побери, я не могу врать! Потому что подсознательно надеюсь на свои же хорошие слова.

Мама ушла. Я пошла чистить зубы. И в голове стали метаться обрывки - не образы, ни мысли. А обрывки.
Я знаю, что она сейчас жива. Я живу в ее комнате, зная, что скоро она сюда вернется.
А теперь?..
Как я буду заходить в ее комнату, зная, что она сюда никогда не вернется? Я сразу почувствовала пустоту и мертвенность комнаты, в которую буду заходить. Все стены как будто опустели. Стали белыми, безликими. Пустыми. Потому что здесь никогда больше не будет ее хозяина.

А еще, я забеспокоилась за наших котов. Всегда, когда бабушка выходила из комнаты в туалет, или в гостиную, или просто на кухню - ее вел вперед хоровод кота и кошки. Чаще, это был кот, Макс, а где-то рядом терлась кошка,Аиша. Макс мяукал, задирая морду и глядя на бабушку, показывая всем своим видом, что, мол, давай, пошли скорее на кухню, нечего тут стоять. А Аишка мурлыкала и во всем поддерживала Макса. А бабушка, держа в руках кружку или миску, говорила: "Сейчас-сейчас, Максик, сейчас покормим тебя".
И я подумала: а как же тогда коты будут? Кого они будут звать на кухню, чтобы их покормили? Почему-то мне представляется та же сцена, описанная выше, но уже вместо бабушки пустой воздух. Или, может, невидимый призрак? Макс мяукает, задирает голову, видит перед собой пустоту, но все равно ведет на кухню. Кошка, потеревшись, приветствуя пустоту, тоже идет следом за котом.

А еще я реально ощутила, как останемся в квартире только мы одни - я, мама и папа. Я явственно ощутила, как квартира станет будто пустой. Потому что здесь будет кого-то не хватать.
Мать будет в спальне, папа за компьютером, а я выхожу из комнаты, направляясь в ванную. И опять же, все движения отдаются гулкой тишиной и пустотой. Все "спрятались" в своих углах. Заняты какими-то своими делами.
Видя в воображении такую сцену, я поняла, что бабушка как будто какая-то связывающая всех нас нить. Вот сидим мы, делаем что-то, приходит она, что-то кому-то говорит, мы отвечаем, переглянувшись...О, я поняла. Просто с ее уходом мы действительно отдалимся друг от друга. Свободные метры действительно имеют значение. Раньше по-любой в комнате сидело как минимум два человека, потому что бабушка занимала свою комнату; в квартире з комнаты, и 4 человека. А теперь у каждого своя.
В принципе, некоторая свобода - это хорошо. Но со временем она наскучит, от нее будет грустно. А сблизиться уже будет трудно, потому что за тот промежуток, в котором "каждый жил в своих метрах", будет очень долгим.

Все, что я написала, выглядит каким-то сумбуром. Непонятным, сумасшедшим или еще как-то.
Однако, я завтра еду к ней. Возможно, прощаться. Навсегда. Но ведь я ее все же увижу. Хоть и в последний раз.
И перед тем, как писать этот пост, меня вдруг осенило: а коты. Как же коты? Они не увидят ее последний раз. Они вообще не будут знать, что бабушка умерла. Они просто будут думать, что вот исчезла, и все. Не появляется больше .
Мне как-то грустно от этого стало. Сразу появилось желание захватить их завтра с собой в больницу. Показать: вот, она еще с вами, видите? Она еще жива, вы ее можете видеть. Она еще есть. Боже, она еще есть...

Я почти плачу. Потому что действительно так грустно... И я не знаю, что со мной будет, когда комната по-настоящему станет пустой. Когда мои мысли о будущем станут реальностью. Я не знаю; но представляю. И становится страшно. За себя, за ту окружающую пустоту, тишину, и разделяющие комнаты с родителями, которая вдруг надавит.

Когда я писала эту фразу: "Но этого не будет.", мне вспомнились слова моего знакомого, друга. Как он сказал: "Нет, не будет хорошо.Ничего уже не будет хорошо". Спасибо, они помогли мне выразить мысль.

"В мрачном тумане дождливой осени по дальним окрестностям желтых лугов разносился колокол, печально провозглашая траур.
Серые клубы облаков струились по белой глади неба, испещряя слезами песок под ногами процессии.
В истоптанных башмаках, покрытых мокрым грязным песком , люди, объятые хмурой аурой подавленности, брели размеренным шагом к церкви, величественно возвышающейся над туманном и устремленной грозным шпилем в небо..."